Галерея красивых домов и квартир
№1 / январь'2008
Все статьи номера
Материалы и технологии

Проект «История одной вещи». Да будет свет!

Слово «люстра» относится к так называемым галлицизмам – словам и выражениям в русском языке, заимствованным из французского. Процесс сближения семантических систем русского и французского языков начался еще в XVII веке и продолжался вплоть до начала века XIX; к нему приложили руку и известные наши писатели – Тредиаковский, Сумароков, Карамзин. Среди прочих заимствованных французских слов, таких как «корсаж», «пломбир», «экипаж», «резон», «комплимент», «репутация», в русский язык приходит и слово «люстра». Оно начинает употребляться с 1804 года. До этого, во французско-русских словарях конца XVIII века, французское lustre все еще переводится как «паникадило» и «зарнительница». Французское слово «люстра» восходит к итальянскому lustro – «лоск», «глянец» (а вовсе не осветительный прибор), а то, в свою очередь, к латинскому lustro – «освящать» и «освещать».
Как мы уже сказали, до появления слова «люстра» подвесные светильники назывались у нас паникадилами (от греческого «многосвечник»). Подвесные паникадила использовались для освещения церквей начиная с XII века. Изготавливали их из литой меди, кованого железа, серебра, кости, олова. В скором времени великолепной работы паникадила стали применяться и в княжеских палатах, приводя в изумление европейцев: «…наступил вечер, так что пришлось зажечь четыре серебряных паникадила, висевших под потолком, из которых большое, напротив князя, было о двенадцати свечах, три другие о четырех. Все свечи восковые. Около постава стояли восемнадцать человек с большими восковыми свечами. Свечи ярко горели, и в комнате было очень светло». Следующим этапом в изготовлении и украшении осветительных приборов стало возникновение на Руси в XVII веке стекольного производства, а затем, в середине XVIII-го – фарфорового. Позднее, уже в XIX веке, люстры стали изготавливать из хрусталя. К примеру, был очень популярен дятьковский хрусталь. Умельцы этого завода изготовили, кроме всего прочего, для местной дятьков-ской церкви хрустальный иконостас и хрустальные паникадила, в связи с чем храм тут же окрестили «восьмым чудом света». Впоследствии он был безжа-лостно разрушен большевиками и лишь совсем недавно его восстановили. Но какие бы изменения не происходили в технологии процесса изготовления люстр или же в течениях моды, неизменным оставалось одно – люстры, как указывает В. Даль, были и оставались «предметом роскоши и украшения». Поскольку люстры и другие осветительные приборы играли огромную роль в общем решении интерьера и должны были гармонировать с выбранным архитектурным стилем, то их проектированием, как правило, занимались сами архитекторы. В музейных коллекциях до сих пор сохранились люстры, созданные по чертежам и рисункам Растрелли, Аргунова, Львова, Казакова, Росси, Воронихина, Стасова и других знаменитых российских зодчих. А для обучения «деланию люстр и паникадил» при Академии художеств был создан специальный курс. И действительно, это ремесло требовало особых навыков, так как часто нужно было изготовить уникальные люстры или паникадила, которые и по сей день имеют огромную художественную ценность, как, например, люстры Московского Кремля, Эрмитажа, Большого театра. Уникальные и дорогостоящие люстры изготавливались также и для храмов, в которых они, разумеется, продолжали называться паникадилами. Так, для Феодоровского собора в Санкт-Петербурге, построенного в честь 300-летия Дома Романовых, знаменитая ювелирная фирма братьев Оловянишниковых создала ажурное бронзовое паникадило в виде шапки Мономаха диаметром в шесть с половиной метров! В советское время храм был разрушен, паникадило переплавлено. Сегодня, когда за восстановление собора-памятника взялось государство, у нас появился шанс увидеть вновь столь необычный светильник. Следующим значительным этапом в эволюции осветительных приборов следует считать появление электричества. Использовалось оно, правда, сначала на улице, когда в 1883 году немецкий предприниматель Карл Сименс создал «Контору освещения Невского проспекта», установившую в том же году 32 дуговых электрических фонаря систем Яблочкова и Чиколева, осветивших Невский проспект от Большой Морской улицы до Аничкового моста. После этого победоносное шествие электричества по Петербургу было уже не остановить. Вскоре дошло оно и до жилых помещений. В конце 1880-х годов компании электрического освещения Петербурга стали заключать первые договора с частными лицами. Счастливые обладатели первых номерных электрических лампочек приглашали к себе домой гостей, чтобы продемонстрировать им это чудесное новшество. Писатель В. Г. Авсеенко в своем рассказе «Новоселье» описывает одну из таких «демонстраций»: «Мягкий ровный свет электричества привел всех в восхищение… Браво! Браво! – раздались восклицания. Кто-то захлопал в ладоши, другие подхватили. Произошло что-то вроде овации». Уже к 1890-м годам электричеством освещалось большинство элитных квартир в центральных районах Петербурга, а к 1916 году оно было проведено практически во все квартиры города. Соответственно, в люстры вместо свечей стали вкручивать лампочки. И тут на пути у технического прогресса встали церковные консерваторы, считавшие, как это ни смешно сегодня звучит, электричество «дьявольским изобретением». По воспоминаниям академика Д. С. Лихачева, первые электрические лампады стали использоваться в начале XX века в домовой церкви Главного управления почт и телеграфов, где отец Дмитрия Сергеевича, инженер-электрик по образованию, служил столоначальником. Он же собственноручно и разработал проект освещения храма с помощью электричества, чем очень гордился, несмотря на недовольство некоторых консервативно настроенных прихожан. В советское время, если вспомнить фильм «Мимино», пределом обывательских мечтаний была люстра из «венецианского стекла». Что уж там говорить о хрустале! Советский дефицит сказывался во всем. Приходили в упадок шикарные исторические люстры в экспроприированных дворцах и усадьбах, превращенных в лучшем случае в музеи. Но к 300-летию Петербурга были восстановлены люстры в Эрмитаже, Русском музее, Мраморном, Юсуповском, Строгановском и Константинов-ском дворцах, а также в Петродворце. Осуществляются и не такие масштабные, но не менее интересные проекты. Так, недавно был воссоздан примерный исторический облик (на начало XX века) подъезда дома купца Поцелуева на Мойке, 100, где в настоящее время располагается Благотворительный фонд Ирины Богачевой. Были восстановлены лестница, перила, росписи стен, витражи и, в частности, огромная люстра. Причем часть работ согласились оплатить спонсоры и жильцы подъезда. На таких же условиях планируют отремонтировать еще около десяти исторических парадных в центре Петербурга.

Сергей НАКОНЕЧНЫЙ

Все статьи этой рубрики Вернуться в статьи номера