01/11/2019 Монолог петербуржца

Дело Елисеевых

Дом на Невском, 56, был построен в 1903 году архитектором Гавриилом Барановским для флагманского магазина товарищества «Братья Елисеевы». 

Здание резко контрастирует с классической архитектурой Невского проспекта своим броским, довольно вульгарным «богатством»: витраж в несколько этажей, массивные скульптуры А. Г. Адамсона на фасаде («Промышленность», «Торговля», «Искусство» и «Наука»), какие-то слегка китайские башенки на крыше. Типичный «купеческий модерн». Поэт Георгий Иванов вспоминал: «На Невском, как грибы, вырастали одно за другим “роскошные” здания – настоящие “монстры”, вроде магазина Елисеева».
Внутри располагались три торговых зала, украшенные зеркалами и бронзовыми светильниками. На втором этаже – банк, коммерческие курсы и театральный зал.
В подвале – склады, холодильники и роскошный, огромный винный погреб.
Экономить на столе в Петербурге начала XX века считалось мещанством. Каждое блюдо сопровождалось особым вином, и нарушить этот раз и навсегда заведенный обычай в высшем круге полагали неприличным. Херес подавали к супу, белые французские столовые вина – к рыбе, к главному мясному блюду – красные, к ростбифу – портвейн, к индейке – сотерн, к телятине – шабли, к жаркому шли малага или мускат. Ну и, наконец, шампанское, полагавшееся по любому сколько-нибудь торжественному поводу. 
Семейное дело купцов Елисеевых существовало в Петербурге с пушкинского времени. И основатель, Петр Елисеевич, и его трое детей, возглавившие отцовское дело после смерти отца, специализировались на торговле колониальными товарами. Внуки разделили семейные предприятия (а это были уже и банки, и страховые компании, и доходные дома). Колониальная торговля досталась внуку основателя – Григорию Григорьевичу Елисееву.
Елисеевы обладали собственным торговым флотом: вначале это были три парусника, а затем и пароход «Александр I». Начало навигации означало для петербургских гурманов привоз остендских устриц к Елисееву, и они со страстью поглощали их в его магазине у таможни.
Елисеевы купили винные подвалы на острове Мадейра (где производилась мадера), в португальском Порто (на родине портвейна) и в Бордо. В Петербурге доставленные из-за границы вина разливались (по 15 тысяч бутылок в день) в огромных принадлежавших Елисеевым подвалах на Васильевском острове. Елисеевские вина, в особенности шампанское и токай, вытеснили конкурентов в городе и при дворе. Братья начали ввозить в Россию и другие импортные продукты – прованское масло, сыр, табак, кофе, чай. К концу XIX века через их фирму в Россию доставлялась четверть всех иностранных вин (120 тысяч ведер), 15% сыра, 14% прованского масла.
В это время у Елисеевых было три магазина в столице – на Большом проспекте Петроградской стороны, 42, на Садовой улице, 38, и в Апраксином дворе. 7 сентября 1903 года был освящен еще один – главный, роскошный магазин на Невском. Настоящий дворец, палаццо: зеркала, красное дерево, ярко начищенная медь.
Торговали в магазине винами, фруктами, прованским и оливковым маслом, чаем, рисом, сырами, пряностями, сардинами, анчоусами, ост-индским сахаром, ромом, трюфелями, гаванскими сигарами, фруктами и ягодами. Ряды окороков, копченых и вареных, индейки, фаршированные гуси, колбасы с чесноком, с фисташками и перцем, сыры всех возрастов, и ананасы, и невиданные японские вишни. Шато и шабли из французских Бордо и Бургундии, херес из Испании, мадера не крымская, как теперь, а с острова Мадейра, бакатор из Венгрии. На гроздьях винограда нельзя было отыскать хотя бы одну обмякшую ягодку, на яблоках – даже малейшую помятость. Чай из Китая, Японии, Индии и Цейлона, для особых ценителей – с острова Ява. Кофе аравийский, абиссинский, вест-индский, мексиканский. 
И кроме устриц и трюфелей, кроме лангустов и омаров, кроме батарей винных бутылок, вершины которых терялись где-то под потолком, – горы заморских кокосов, пирожные всяких сортов (в том числе крохотные – «дамские»). Здесь же – склянки с гвоздикой, шафраном, корицей; белорыбьи балыки, копченая нельма, маринованные налимьи печенки, анчоусы; икра и зернистая, и паюсная, и сухая мешочная. 
Покупать деликатесы у Елисеевых аристократы считали не только приличным, но и обязательным, но над вкусами «сарафанных дворян» посмеивались. «Петербургский листок» писал о бале у Елисеевых: «Дамы, как подобает богатому петербургскому купечеству, щегольнули роскошными платьями. Одна из присутствующих дам явилась даже в корсаже, сплошь сделанном из бриллиантов. Ценность этого корсажа, по расчетам одного из присутствующих, равняется ценности целой приволжской губернии».
В 1913 году торжественно отмечали 100-летие торгового дома Елисеевых. Выяснилось, что только за 15 лет (с 1898-го) Елисеевы заплатили государству 12,5 млн рублей налогов и таможенных пошлин.
Дольше всех продолжал заниматься делом предков Григорий Григорьевич, но в 1914 году 60-летнему кавалеру ордена Почетного легиона ударил бес в ребро. Перед самым началом Первой мировой войны владелец Елисеевских магазинов заявил своей жене, урожденной Дурдиной, дочери знаменитого пивовара, с которой жил 30 лет и имел 9 детей, что полюбил другую, разведенную ювелиршу Васильеву. Григорий Григорьевич попросил у жены развода – вещь в купеческой семье прежде немыслимая. Та отказала, но Елисеев ушел к любовнице. Покинутая жена повесилась. Через три недели Григорий Елисеев обвенчался со своей любовницей в провинции и навсегда уехал в Париж. Сыновья, похоронив мать, публично отказались от наследства. Елисеевское дело закрылось.