Галерея красивых домов и квартир
№7 / июль'2014
Монолог петербуржца

Кто проиграл Россию?

К августу 1914 года Россией правят несколько сотен людей, определявшихся понятием «большой свет». Со времен Анны Карениной не многое изменилось: «Петербургский высший круг, собственно, один; все знают друг друга, даже ездят друг к другу».

Конечно, есть политические партии, Дума, Совет министров, владельцы огромных имений, шахт и заводов, известные всей стране писатели, профессура, публицисты. Есть митрополиты и епископы, царю служат тысячи офицеров, столичных и провинциальных чиновников. Ну и, наконец, многомиллионный простой народ – крестьяне, рабочие, ремесленники, лавочники. 
Но важнейшие решения определяют имеющие доступ ко двору: Россия государство самодержавное. На государя влияют те, кто входит в замкнутое общество, связанное родственными и служебными связями. Великие князья, титулованное дворянство, выпускники Пажеского корпуса, Императорского лицея, Училища правоведения, Морского корпуса, Николаевского кавалерийского училища. 
Обиход столицы, словами Осипа Мандельштама: «Ежедневно часам к пяти происходило гулянье на Большой Морской – от Гороховой до арки Генерального штаба. Все, что было в городе праздного и вылощенного, медленно двигалось туда и обратно по тротуарам, раскланиваясь: звяк шпор, французская и английская речь, живая выставка английского магазина и жокей-клуба».
После императорской четы главное место в светской иерархии занимают вдовствующая императрица и «малые дворы» – сыновья и внуки императоров со своими семьями. У каждого «малого двора» – городская и загородная резиденция, полное государственное содержание. Великие князья, как правило, занимают высшие военные посты – Николай Николаевич командует Петербургским военным округом, Сергей Михайлович – генерал-инспектор артиллерии, Константин Константинович – генерал-инспектор военно-учебных заведений, Борис Владимирович командует лейб-гвардии Атаманским Наследника Цесаревича полком, Дмитрий Константинович – лейб-гвардии конно-гренадерским, Андрей Владимирович – 6-й Донской казачьей артиллерийской батареей. Александр Михайлович – шеф Императорского военно-воздушного флота.
Цементируют «большой свет» действующие и отставные офицеры гвардии. К 1914 году в гвардейский корпус входят 17 пехотных и 14 кавалерийских полков, а кроме того – военно-морские, инженерные и артиллерийские части. Петербург – город казарм, военная столица. Гвардия – сливки петербургского большого света.
За последний век существования императорской России статус гвардейцев в сознании горожан значительно эволюционировал, а точнее – деградировал. В пушкинское время гвардия – интеллектуальная элита русского общества (Чаадаев, Лермонтов, декабристы), но трудно представить себе Блока и Ахматову в обществе гвардейских офицеров. Уже Вронский у Толстого – скорее физкультурник, чем интеллектуал.
Жизнь гвардейского офицера времен последнего царствования подчинялась множеству неписаных правил. Можно сказать, что сословное общество вообще, а гвардия в особенности, жило не по законам, а по понятиям, сводившимся в итоге к системе запретов. Гвардейскому офицеру нельзя было жениться, не покинув полк, ни на крестьянке, ни на мещанке, ни даже на богатой купеческой дочке, каково бы ни было ее воспитание. Гвардейцу можно было жениться только на женщине дворянского происхождения, и прежде, нежели разрешить товарищу вступить в законный брак, общество офицеров полка наводило справки как о самой невесте, так и о ее поведении, репутации, а также и о ее родне.
Гвардеец не мог тратить мало, жить на Песках, носить мундир и фуражку не от портного Фокина, допивать бутылку шампанского до конца, сидеть в театре (разрешались только Михайловский и Мариинский) дальше седьмого ряда, торговаться в ресторане или магазине, терпеть оскорбление, плохо говорить по-французски. Он платил извозчику не меньше рубля, там где другой отделывался пятиалтынным. Цветы покупали только у Эйлерса, вино и сыр – у Елисеева, драгоценности – у Фаберже, меха – у Мельцера, часы –
у Буре. Если ресторан – то «Кюба», «Донон», «Медведь». Кондитерские – «Верен», «Рабон», Иванов на площади Мариинского театра со своими клубничными тортами. Пить пиво надо было у Лейнера, на углу Невского и Мойки. Словом, как вспоминал кавалергард Алексей Игнатьев, «выходя в полк, все мы прекрасно знали, что жалованья никогда не увидим: оно пойдет целиком на букеты императрице и полковым дамам, на венки бывшим кавалергардским офицерам, на подарки и жетоны уходящим из полка, на сверхсрочных трубачей, на постройку церкви, на юбилей полка и связанное с ним роскошное издание истории полка». Зато служба становилась пропуском для дальнейшей карьеры. Здесь приобретались важнейшие знакомства: в гвардии прежде или теперь служили император и все великие князья. Именно в полковых собраниях лучших полков – Преображенского, Семеновского, Кавалергардского, Конного, Гусарского – решали, кому из офицеров составить протекцию. И сослуживцы становились командующими полками, дивизиями, округами, губернаторами, товарищами министров.
Но главным местом, где определялась карьера, считался Яхт-клуб на Большой Морской. Количество членов было ограничено и избиралось строжайшей баллотировкой, причем один черный шар уничтожал пять белых. По воспоминаниям баронессы Марии Клейнмихель: «Сколько людей, проходивших по Морской, бросали завистливые взгляды на эту святыню, на этот предмет их заветных желаний. Постоянное присутствие в клубе великих князей, в особенности всесильного Николая Николаевича, и общение с ними остальных членов послужило поводом для частого посещения многими министрами и другими влиятельными лицами этих собраний. Оттуда именно в течение многих лет выбирались кандидаты на высокий административный или дипломатический пост, а также начальники гвардейских дивизий и корпусов.
За членами Яхт-клуба ухаживали, заискивали, так как они могли легко оказать протекцию».

Все статьи этой рубрики Вернуться в статьи номера